ЧЕРТОВ ГРОБ

ЧЕРТОВ ГРОБ

I

Джура медленно спускал на веревке Кучака, крепко упершись пятками в вырубленное углубление. Веревка тяжело уползала в ледяную трещину, прорезая её край. «Хватит или не хватит веревки?» — думал Джура, с беспокойством посматривая на нее. Наконец она ослабла.

Джура хотел переменить положение рук, как вдруг веревка рванулась с такой силой, что он её выпустил. Джура быстро схватился обеими руками за копье и навалился на него всей тяжестью своего тела. Глубоко внизу раздался отчаянный крик. «Должно быть, Кучак, сорвался с выступа», — подумал Джура. Он потянул было веревку, чтобы помочь, но над краем трещины показались волосатые руки Кучака. Срывая ногти, он ухватился за край щели и, подтянувшись на руках, выскочил наверх. — Я не думал, что ты можешь так быстро лазить… — начал было Джура и осекся.

Кучак, взглянув на него безумными глазами, бросился бежать прочь, но поскользнулся и упал.

Джура догнал и навалился на него, прижав ко льду. Кучак вырывался, кричал и закатывал глаза, словно обезумев. Джура тряс его и окликал по имени. Наконец Кучак опомнился и затих, как будто только что его заметил. Он ухватился за Джуру и в страхе прижался к нему.

— Бежим скорее! — испуганно сказал он. — Там, внизу, черти, джинны и альбесты… — И постучал кулаком по льду, показывая вниз. — А где собаки? — взволнованно перебил его Джура. Но напуганный Кучак не мог ничего рассказать толком, он умолял Джуру бежать от этой страшной трещины.

Потом из несвязного рассказа Джура понял, что ни Бабу, ни киика Кучак не нашел, а щенок, свалившись в щель, попал на ледяной выступ. Он даже нагнулся, чтобы взять Тэке, но в это самое мгновение оглянулся на противоположную стену и увидел во льду чертей. Один из них протянул к нему свою ногу с копытом, и Кучак так испугался, что совсем забыл про щенка и постарался поскорее выбраться.

С досады Джура даже зубами заскрипел; он не верил трусливому Кучаку и выругал его за то, что тот не взял щенка. Джура велел Кучаку снова спуститься в трещину, но тот наотрез отказался. Целуя руки Джуры, Кучак упрашивал его сейчас же уйти от этого проклятого места. Но Джура был неумолим: аксакал говорил, что если самка гибнет, то душа её переселяется в первого детеныша; Тэке должен быть спасен.

Не доверяя слабосильному Кучаку, Джура укрепил во льду копье и привязал к нему веревку. Он приказал Кучаку сесть на конец веревки и упереться пяткой в вырубленное во льду углубление. Дрожа от страха, Кучак повиновался.

Джура медленно спускался на веревке в узкую щель. Вверху трещина была шире и лед по её краям был светлый, но чем глубже, тем чернее казался лед, тем сильнее от него несло холодом. Чем ниже спускался Джура, тем больше он волновался: не подох ли Тэке? Внизу Джура заметил белеющий угол выступа, а на нем темный шевелящийся комок. Джура даже закрыл глаза. Нащупав ногой выступ, он открыл глаза и в полумраке разглядел Тэке. Джура опустился на колени, взял дрожащего щенка и еле смог его засунуть себе за пазуху — так уже велик был щенок. Джура стоял на выступе лицом к стене. Чтобы не сорваться с выступа, он осторожно повернулся и взглянул на противоположную стену. То, что он увидел там, было так страшно, что Джура невольно отшатнулся и, сорвавшись с выступа, повис. Он быстро полез по ремню вверх, но, достигнув пятой петли, овладел собой и оглянулся. Никто за ним не гнался.

Тихонько, готовый каждое мгновение броситься наверх, Джура снова осторожно спустился на ледяной выступ, не отводя глаз от стены.

Во льду, выдаваясь плечом из стены, сидел замерзший человек. Он походил на киргиза и держал в руках ружье, а рядом с ним Джура увидел странное, никогда не виданное им животное. Копыто его торчало изо льда. Еще ниже во льду виднелись какие-то неясные пятна. Может быть, это были тоже замерзшие люди? Изумленный Джура вглядывался, но разглядеть, что это было, не мог. Ему все-таки казалось, что это были люди. Кто они и откуда шли? Неизвестно! Кто мог ответить на эти вопросы?

Больше всего его внимание привлекал человек, в руках которого было ружье. Судя по восьмигранному стволу, это был карамультук. Джура со страхом смотрел на погибших людей и на ружье в руках мертвеца. А вдруг это только сон? Джура стал изо всех сил рубить ножом лед. Обнажив на треть ствол карамультука, он схватился за него, боясь выпустить. Ствол зазвенел. Джура заметил в ледяной стене ещё один темный предмет, по-видимому вмерзший в лед вьюк. Кучак наверху в страхе ждал Джуру.

«А вдруг вместо Джуры вылезет из щели горный человек в образе Джуры и, по обычаю горных людей, начнет бороться со мной насмерть?» — думал Кучак.

Но из щели вылез Джура, посиневший от холода, очень взволнованный. Джура торопливо рассказывал Кучаку о том, что он видел в трещине.

— Это горные люди, это альбесты или джинны. У них, наверное, железные руки и нет спины. Ты видел спины? — недоверчиво спрашивал Кучак.

Джура, сердясь, настаивал:

— Надо достать карамультук, иначе мы умрем с голоду. Ты понимаешь, какое счастье иметь карамультук?

Но Кучак боялся: не завороженное ли ружье видел Джура? Не послано ли оно злыми духами?

— Ты сумасшедший! — в гневе крикнул Джура. — Если его посылают нам духи, так, конечно, добрые. Пойми: надо воспользоваться их милостью, а то они раздумают. Кучак, конечно, и сам понимал, что значит для них ружье. Какая без него охота! Наконец он согласился: карамультук надо добыть изо льда. Он со страхом опять полез в трещину, взяв с собой тишу. Скоро оттуда послышались глухие удары.

Кучак и Джура три раза по очереди спускались в щель. Остававшийся наверху грел Тэке теплом своего тела. Долго работали они и наконец вырубили ружье вместе с куском льда. Кучак, внезапно решившись, полез ещё раз и вырубил кусок мяса неизвестного животного и курджум. На этот раз Кучак работал хорошо. Они вместе втащили наверх добычу и с трудом понесли её. Только к полуночи пришли они в пещеру и разложили костер. Вещи у костра быстро оттаивали. Когда мясо было готово, они накормили голодного Тэке.

Джура разобрал карамультук, отделил ложе, а ствол положил около огня. Лед в стволе таял. Вода вытекала из него мутными каплями. Джура попробовал прочистить ствол. Ружье оказалось заряженным. Пуля была загнана крепко, и порох под ней отсырел. Тогда Джура стал острой косточкой выковыривать размокший порох через маленькую затравочную дырочку у пороховой полки. Эта работа заняла у него почти всю ночь. Утром Джура зарядил карамультук порохом, принесенным из кишлака, приладил к курку фитиль и вышел из кибитки. За ним поплелся Кучак. Джура и Кучак были очень взволнованы — вылетит пуля или разорвет ружье: от сохранности карамультука зависела судьба целого кишлака. Джура положил ружье на камень и прицелился в сурка, сидевшего невдалеке от бугра. Фитиль дымился. Джура нажал курок. Порох на полочке взорвался, но ружье не выстрелило. Сурок спокойно сидел у норы.

Джура снова подсыпал пороху. Снова прицелился в сурка. Порох взорвался, опалив Джуре щеку. Грянул сильный выстрел. Пока Кучак бежал к бугорку посмотреть, убит ли сурок, Джура убедился, что ружье было в целости. Но у самого Джуры правая щека так вспухла, что даже закрылся глаз.

— В голову попал, в голову! — кричал Кучак.

И впервые за все это время Джура улыбнулся.

Кучак весело запел, размахивая убитым сурком:

Э-э-гей, э-э-э-э-эгей!
Лучше охотников нет людей!
Лучше охотников нет друзей!
Кто смелей нас, кто храбрей?

Радостные, сели они у костра. Кучак разрезал ножом кожаный курджум и высыпал его содержимое возле костра. На землю посыпались золотые и серебряные браслеты, кольца, цепи, чаши. Золотые монеты раскатились по пещере. У ног обезумевшего от счастья Кучака, сверкая, лежало несметное богатство. Расколов топором большой, ещё не растаявший кусок льда, Кучак вынул несколько смерзшихся, твердых, как камень, пшеничных лепешек.

Но вид золота даже у Кучака отбил аппетит. Пораженный невиданным богатством, он, как затравленный волк, озирался во все стороны, ожидая нападения, и вдруг, схватив вещи, бросился в угол — зарывать.

Джура еле вырвал у него одну серебряную чашу. Он накрошил в неё мяса, разогрел его и дал Тэке.

Кучак бросился к сплющенной серебряной шкатулке, надеясь найти в ней новые сокровища. Он быстро сорвал с неё крышку. В шкатулке, выложенной красным бархатом, лежали пергаменты, свернутые в трубку и перевязанные красной шелковой нитью, три гусиных пера и бутылочка.

— Аксакалу отнесем, — сказал Джура.

Кучак зарыл шкатулку вместе с остальными сокровищами. Потом ели мясо и оттаявшие лепешки.

Кучак ел без аппетита. Он жевал и глотал мясо, а сам все думал о золоте: «Какое богатство! Как бы кто его не отнял. Надо ещё поискать, не осталось ли чего-нибудь в трещине». Джуру разбудил Тэке. Гоняясь за крысами, щенок наскочил на него.

Заметив в углу развороченную яму, Джура удивленно спросил Кучака:

— А где золото?

Кучак оглянулся и тихо сказал:

— Я его спрятал ещё лучше. В другое место.

Но Джура золотом не интересовался. Он был совершенно равнодушен к золоту и искренне удивлялся странной власти этого желтого металла над душой Кучака.

Джура поручил Кучаку кормить Тэке, а сам ушел на охоту. Он шел, внимательно оглядывая склоны…

А в это время Кучак, греясь на солнце у пещеры, опять дразнил Тэке. Подав ему кусок мяса, он придерживал его голову так, что щенок только касался пищи носом и не мог есть. Щенок сердился и, разозлившись, рычал и лаял.

В горах грянул выстрел: это стрелял Джура. Резкий звук сорвал где-то лавину. Грохот от её падения несколько секунд сотрясал горы.

Из-за камней выскочил архар и, увидев Кучака, замер. Кучак задрожал от жадности. Архар — и так близко! Кучак громко закричал: — Джура! Джура!

Архар ускакал. Опять прогремел выстрел. Кучак взобрался на высокий камень и огляделся. Совсем недалеко он увидел Джуру: тот уже снимал шкуру с убитого козла. А ещё через полчаса Кучак, напевая, поджаривал печенку с нутряным жиром.

Началась сытая и хорошая жизнь.

Пора было уже заготовлять мясо.

II

Прошло полтора месяца. Тэке быстро рос и все более привязывался к Джуре. Уходя на охоту, Джура каждый раз приказывал Кучаку удерживать Тэке.

— Разве ты не видишь, что он хочет бежать за мной? А что толку от молодого щенка на охоте? Одна помеха, — говорил Джура. Однажды, когда Джура был уже далеко. Кучак отвязал Тэке. Возбужденный щенок носился по пещере и грыз все, что попадалось ему под ноги. Он гонялся за крысами, изгрыз ичиги Кучака, порвал халат и шкуры. Кучак поймал его и крепко привязал ремнем к камню возле котла, а сам уселся варить мясо.

Тэке бесшумно перегрыз ремень и побежал по следу Джуры. Кучак кинулся за ним в погоню:

— Сюда, Тэке, сюда!

А Тэке, обрадовавшись свободе, мчался от Кучака все дальше через камни и рытвины, оставив в стороне след Джуры. Когда крика Кучака не стало слышно, Тэке побежал тише. Он с любопытством рассматривал незнакомые места. Ящерицы разбегались перед ним. Но скоро это ему наскучило. Он влез на большой обломок скалы.

Ветер с ледников шевелил на нем шерсть и обдавал холодом. Тысячи шорохов и шумов неслись со всех сторон. Поблизости в горах что-то загремело, и от снежного обвала задрожали скалы. Тэке прыгнул, больно ударился о землю и с визгом помчался домой. Заметив по дороге сурка, он остановился и хотел его поймать, но сурок спрятался в нору. Тэке тихо побежал дальше. Вдруг он споткнулся. Под его ногой хрустнул белый камешек, и из него что-то потекло. Взъерошив шерсть, Тэке заворчал, понюхал камешек, потом лизнул. Жидкость оказалась вкусной, и Тэке слизал её. Он набрел на гнездо горной куропатки. Так впервые он съел яйцо. Нечаянно он раздавил второе яйцо и тоже съел его. Остальные яйца он уже раздавил зубами.

Гнездо пахло резким, легко запоминающимся запахом. Пробежав ещё немного, Тэке уловил опять запах гнезда. Он бросился прямо к нему. Но с гнезда взлетела куропатка и села рядом. Тэке погнался за ней, но куропатка опять взлетела и, как бы дразня его, вертелась перед ним, уводя его все дальше и дальше от своего гнезда. Тэке устал гоняться за птицей и прилег, но его внимание привлекли ящерицы.

Они бегали совсем рядом. Тэке накрыл одну ящерицу лапой, потом приподнял лапу — ящерица убежала. Он поймал другую ящерицу, понюхал её и сжевал.

Третья ящерица была большая, темная, с полоской на спине и непугливая. Тэке тоже прикрыл её лапой и хотел съесть, но она вдруг ущипнула его за нос.

Щенок пронзительно и жалобно завизжал и помчался в рощу. Нос у Тэке распух и сильно болел. Сам не понимая зачем, он съел какую-то траву. Собачий инстинкт подсказал ему, что эта трава нужна.

У Тэке припухли глаза, исчезло чутье. Он хотел бежать домой. Понюхал воздух, но домом ниоткуда не пахло. Он пошел напрямик в горы и уходил все дальше от дома.

Ночью Тэке прилег у камня. Где-то совсем близко завыли волки. Тэке взъерошился, подобрал хвост, прижал уши и оскалил зубы. Волки завыли ещё ближе. Тэке испугался и побежал от них. Но, выбежав на поляну, он увидел рядом с собой нового врага. Это была его собственная тень. Тэке с лаем бросился на нее, но она метнулась в сторону. Щенок побежал за ней, потом закружился на месте, но не в силах был её поймать. Он лег, и тень улеглась с ним рядом. Тогда Тэке сел и тоскливо завыл на луну, скосив глаза на неуловимого спутника.

Рассвет застал Тэке далеко от пещеры. Усталый и голодный, он дрожал от ночного холода. Взошло солнце. Тэке, отогревшись, побежал искать Джуру и Кучака. Голод гнал его вперед. Ящерицы разбегались перед ним, но теперь он боялся их. Тэке бежал весь день.

Поднявшись на высокий бугор, Тэке увидел труп киика, а вокруг него барсуков. Звери отбежали, но сейчас же, злобно рыча, вернулись обратно.

Заметив сильных противников, Тэке опустил голову, лег и жалобно заскулил. Барсуки защелкали зубами. Тэке отступил назад. Он тоже рычал, оскалив зубы. Барсуки продолжали пожирать киика. Вдруг появился барс, и барсуки разбежались.

Голубоватая, в пятнах шкура барса показалась Тэке знакомой, но какое-то непонятное чувство страха заставило его прижаться к земле.

Барс только что съел киичонка и был сыт. Он огляделся кругом и понюхал труп киика. Вдруг Тэке чихнул. Барс вздрогнул и умчался по камням вверх.

Тэке подождал, осмотрелся и, подбежав к остаткам мяса, с ворчанием стал есть. Испугавшись тени, упавшей сверху, он бросился в сторону. На камень у трупа уселся гриф, хищно оглядываясь вокруг. Через несколько минут прилетели ещё три снежных грифа. Тэке, привыкший к новым гостям, подошел к ним, но сильный удар крыла сбил его с ног. Он упал и, покатившись по склону, свалился в лужу с родниковой водой. Выбравшись на камень, Тэке, повизгивая, облизал мокрую шерсть.

Наступил вечер. Взошла луна и осветила скалы и камни, бурные реки и пропасти.

На одном из камней одиноко сидел заблудившийся Тэке и выл.

III

Джура возвращался с охоты.

— Не бей меня, я не виноват! — закричал Кучак, увидя Джуру. — Где Тэке? Почему он не выбежал мне навстречу? — спросил Джура, сбрасывая на землю убитого киика.

— Ай-ай, большое горе! — застонал Кучак. — Я не виноват! — Где Тэке? — сердито повторил Джура. — Или ты разучился говорить?

— Я все расскажу, все! — сказал Кучак, с испугом наблюдая за правой рукой Джуры, в которой тот держал палку. — Сижу я возле котла, — Кучак показал в сторону котла пальцем, — и варю мясо. Вдруг, — и он показал на небо, — появился джинн в виде огромной птицы и бросился сверху на Тэке. Я выхватил нож и прыгнул к нему, как барс, но дракон открыл пасть и дунул на меня огнем. Я упал на спину, а он унес Тэке.

— Кто — он?

— Дракон.

— А почему ты сначала сказал, что это был джинн в виде птицы? — Сказал — дракон, страшный дракон, с тринадцатью головами! — кричал Кучак.

— Ты не охотник, ты даже не друг охотника! — горестно сказал Джура. — Ты скверный пастух. Ты, что ли, будешь догонять раненых кииков? Эх ты… синий ишак!..

Джура ушел в горы.

Он вернулся поздно ночью, поел холодного мяса и лег спать. Кучак притворился спящим.

Десять дней не разговаривал Джура с Кучаком. Утром на одиннадцатый день после исчезновения Тэке Джура спросил Кучака: — Ну, а Тэке сопротивлялся?

— Ай-вай-вай! — сказал, обрадовавшись, Кучак, видя, что у Джуры отлегло от сердца и он наконец заговорил. — Тэке боролся, как барс! — И Кучак пошевелил в воздухе пальцами. — Я тебе все расскажу подробно. — И он уселся удобнее возле казана…Шли дни, и каждый вечер, когда Джура, возвратившись с охоты, садился у костра, Кучак рассказывал о том, как Тэке дрался с драконом и отгрыз ему пять голов и прогрыз грудь, чтобы достать и сожрать сердце, но прилетел второй дракон…

С каждым днем количество драконов увеличивалось, и к концу месяца Кучак утверждал, что их было десять, а к концу второго месяца оказалось, что драконов было двадцать пять и Тэке дрался с ними со всеми.

— Тэке такой умный, такой хитрый, он сам убежит от драконов, — говорил заискивающе Кучак. — А если не убежит — значит, он плохой пес, не стоит о нем и жалеть.

Но Джура жалел Тэке. Возвращаясь в пещеру после неудачной охоты, он ругал Кучака:

— Понимаешь ли ты, старый хорек, что два раненых киика убежали в горы только потому, что не было собаки? Ты виноват, что дракон унес Тэке. Ты не помогаешь мне охотиться, только ешь и спишь! Вялить мясо — не мужская работа. Добывай себе мясо сам, больше я тебя кормить не стану. Понял?

— Понял, — печально ответил Кучак.

Несколько дней он питался горными куропатками, которых ловил силками.

Однажды под вечер, возвращаясь с охоты домой, Джура услышал блеянье козленка. Джура положил на землю убитого киика и, осторожно ступая, пошел к ручью, откуда долетали жалобные звуки. Джура подкрался совсем близко. Крики слышались рядом, но на лужайке было пусто. Он обошел кругом — киичонок кричал за камнем. Джура перепрыгнул через камень и увидел Кучака. Он сидел на корточках и, приложив пищик к губам, подражал крику киичонка. — Пищишь? — насмешливо спросил его Джура.

Кучак вздрогнул и отшатнулся, выронив пищик. Джура поднял пищик. Он был сделан из кости улара. Джура подул в пищик — раздался крик киичонка.

— Ты хорошо сделал манок, — сказал Джура. — Коза побежит спасать чужого киичонка, даже если с ней рядом будет стоять её собственный.

На другое утро Джура пошел на охоту вместе с Кучаком. Они расставили капканы и спрятались поблизости. Не прошло и часа, как на зов манка прибежала коза. Джура хотел её пристрелить, но Кучак отрицательно покачал головой.

В это время коза попала ногой в раму капкана. Под тяжестью её ноги зубья капкана раздались, пропуская копыто. Коза рванулась, ремень, привязанный к раме, напрягся, и коза грохнулась на землю. Кучак вытащил нож и бросился к ней.

— Я угощу тебя, Джура, печенкой с нутряным жиром, — сказал он, самодовольно облизываясь. — Теперь я тоже охотник. По вечерам он опять рассказывал Джуре сказки о Манасе или о том, как Тэке боролся с драконами. Он стругал ножом толстые ветки и точил на камне железные наконечники.

Но время шло. Снега таяли под летним солнцем, обнажая новые лужайки. Козлята подрастали, и киики поднимались все выше в горы. Почти каждый день ходил охотиться Кучак, но уже не приносил дичи. — Ходи дальше, может быть, и поймаешь, — советовал ему Джура. Кучак пошел далеко в рощу и поймал там киичиху и маленького киичонка. Успех так ободрил его, что на следующий день он пошел ещё дальше и, привязав к камням капканы, которые они называли киичьи ичиги», спрятался за арчой с разломанным дуплом и, вынув пищик, стал подражать крику киичонка. Но киичиха не показывалась. Долго ждал Кучак, но нигде не было видно кииков. Солнце пекло. Кучак устал. Он поел холодного мяса, напился воды из родника, потом, отдохнув, спрятался за арчой и снова взял пищик. Где-то в роще раздался треск. Кучак запищал сильнее. Вскоре шорох раздался ближе, в камнях.

«Матка идет!» — обрадовался Кучак и запищал ещё жалобнее. Шорох раздался совсем рядом, и из-за камня прямо перед Кучаком показалась большая медвежья голова.

Медведь поднял морду, понюхал воздух и выскочил на полянку, оглядываясь во все стороны: он тоже искал киичонка. Кучак выронил пищик и быстро полез на арчу. Царапая руки и задыхаясь от ужаса, он лез все выше по стволу, а внизу рычал медведь, стараясь поддеть его когтями.

Кучак влез на ветку и посмотрел вниз. Уже не один, а два медведя с любопытством и жадностью смотрели на него. Кучак влез ещё выше. Тогда самый большой медведь подошел к дереву и потряс его. Кучак чуть не сорвался.

Медведи с ворчанием ходили около дерева, а к вечеру ушли. Кучак начал было спускаться вниз, но вовремя заметил медведя, выглядывающего одним глазом из-за обломка скалы, и полез опять вверх.

Медведь понял, что Кучак его увидел. С ревом поднялся он на задние лапы и пошел к дереву. Кучак швырнул в него сухой веткой и попал в глаз. Медведь рассвирепел. Обняв ствол лапами, он полез вверх, к Кучаку.

Медведь влезал все выше и выше. Дерево дрожало. «Конец!» — подумал Кучак и, закрыв глаза, изо всех сил уцепился за ветви арчи.

Откуда-то прогремел выстрел, и дерево содрогнулось. — Эй, Кучак, ты, наверно, придумал новый способ ловить медведей? — донесся до Кучака насмешливый голос Джуры. Кучак открыл глаза и увидел, что медведь в предсмертных судорогах царапает когтями землю.

IV

В пещере на деревянных кольях, забитых в расселины каменных стен, уже висело несколько десятков кусков вяленого мяса. И хотя из кишлака до сих пор почему-то никто не приходил за мясом, Джура продолжал охотиться за кииками, а Кучак — заготовлять мясо впрок. Если Джура приносил старого киика, Кучак сердился и требовал, чтобы он стрелял только молодых, мясо которых нежное и жирное. Для этого Джуре приходилось уходить на несколько дней в горы. Как-то он ночевал на берегу высокогорного озера Мама у опушки арчовой рощи. Проснулся он задолго до восхода солнца, быстро поел холодного вареного мяса и пошел на охоту.

Джура так тихо шел возле берега озера, что даже стаи гусей на берегу не слышали его шагов. Идти пришлось недалеко. В предрассветной мгле виднелось много кииков. Они паслись на зеленых лужайках, спускавшихся уступами к озеру.

Джура присел на камень, достал кремень, высек искры на трут, а от него зажег фитиль на карамультуке и прицелился. Пороха и пуль оставалось мало, и он не спешил. Выждав, пока два молодых киика, пасшихся рядом, сошлись и один зашел за другого, Джура прицелился и выстрелил.

Оба киика упали на землю, пораженные одной пулей. Вспугнутые выстрелом гуси и утки шумно поднялись в воздух. Находившиеся поблизости киики в страхе разбежались во все стороны. Джура не спеша дорезал кииков и содрал шкуры «чулком». Потом он срезал с костей мясо и сложил его в «чулки», завязав их покрепче. Кости выбросил.

Оба «чулка», набитых мясом, он подвесил на ветке повыше, чтобы не достали волки и лисицы, а сам пошел на гору. Охотник поднимался с уступа на уступ, все выше и выше над озером. Впереди, на краю скалы, стоял архар. Архары попадались редко, и Джура решил его подстрелить.

То ли потому, что архар не стоял на одном месте, то ли Джура плохо прицелился, но пуля только ранила архара, и он, прихрамывая, побежал на гору. Охотник быстро пошел за ним.

Внезапно из-за уступа выскочил и погнался за архаром волк. Джура в изумлении остановился.

«Неужели это волк? — подумал Джура. — Нет, велик… Черных волков не бывает. Что же это такое?»

Джура побежал вперед.

Черный волк обогнал архара, отрезав ему путь в горы, и с лаем кружился вокруг него.

«Да это собака! — решил Джура, услышав лай. — А вдруг это Тэке?»

У Джуры даже глаза сверкнули. Но он сейчас же рассердился на себя за эту нелепую мысль. Ведь Кучак клялся, что Тэке унес дракон.

Джура не сводил глаз с черного пса и бежал все быстрее. — Ну конечно, это Тэке! — закричал он громко, заметив на груди у пса белое пятно, и засмеялся от радости. — Тэке! Тэке! — восторженно кричал Джура, подбегая к нему.

Рослый пес мельком взглянул на Джуру, но продолжал преследовать архара.

— Тэке, Тэке! — кричал Джура и, бросив карамультук, радостно хлопнул себя по бедрам. — Киш, киш!

Но Тэке не надо было натравливать. Улучив момент, он ловко схватил раненого архара за ногу, тот упал.

Тэке вцепился архару в горло.

Джура быстро подбежал. Он схватил архара за рога, прижал его голову к камням и прирезал.

Тэке с злобным рычанием, дрожа от жадности, отгрызал куски мяса от перебитой ноги и проглатывал их, не разжевывая. — Ешь, Тэке, ешь, — приговаривал Джура, наклоняясь над ним и незаметно обвязывая ремнем его шею.

Тэке ощетинился, заворчал, но продолжал жадно пожирать мясо. Через некоторое время Джура привел в пещеру упиравшегося Тэке.

Растолстевший и подобревший Кучак был поражен, увидев Джуру с собакой. На мясо он даже не взглянул.

— Какой он большой! — восхищался Кучак и протянул руку, чтобы погладить Тэке.

Но тот злобно прижал уши и прыгнул. Кучак едва успел отдернуть руку.

— А ну, соври ещё раз о том, как драконы унесли Тэке! — насмешливо сказал Джура.

Но Кучака пристыдить было трудно.

— Я же говорил, что он придет… Умный пес!

Джура привязал Тэке ремнем к камню, но он рвался и грыз ремень.

— Надо привязать пса на палку, — решил Джура. — За три месяца он одичал. Его надо приручать.

Джура и Кучак подошли к псу, но он бросился на них. Тогда Джура принес барсовую шкуру и набросил её Тэке на голову. Они повалили собаку на землю, привязали к ошейнику палку, а другой конец её привязали ремнем к камню. За один день Тэке изгрыз три палки.

Два дня Джура не давал ему ни есть, ни пить. Глаза Тэке налились кровью. На третий день ему дали напиться. Тэке рычал, но пил жадно. На четвертый день Джура дал ему кусок мяса. Вскоре при виде Джуры Тэке уже весело махал хвостом и смотрел на руки, ожидая мяса.

Утром на десятый день после возвращения Тэке Джура подошел к нему. В руке он держал золотую цепочку и кусок мяса. Эту цепочку Джура взял у Кучака, когда тот пересматривал свои сокровища. Кучак шел вслед за Джурой:

— Ну разве можно надевать на собаку золотую цепь? Пока Тэке жадно ел мясо, Джура осторожно привязал цепочку к ошейнику и перерезал ножом ремень, потом отошел в сторону, держа в руке конец цепочки. Тэке прыгнул и, почувствовав свободу, начал бегать вокруг Джуры. Он хотел отбежать подальше, но цепь не пускала.

Через несколько дней Джура взял Тэке с собой на охоту. До этого Тэке два дня не кормили, чтобы он был злее. Встретив стадо кииков, Джура нарочно ранил одного из них в ногу и, сняв с Тэке цепочку, натравил его на киика. Легко раненный киик быстро убегал со стадом в горы. Голодный и злой Тэке помчался за ним. Когда Джура поднялся на гору, он увидел Тэке, кружившегося вокруг раненого киика. Джура пристрелил киика, выпотрошил и внутренности бросил собаке.

Пока Тэке ел, Джура привязал его опять на цепочку. — Хороший, умный Тэке, достойный сын Бабу! — приговаривал Джура.

Тэке ел кишки и рычал.

Прошло ещё несколько дней, и Джура решил спустить Тэке с цепи.

Пес умчался в горы. Джура волновался: вдруг Тэке не вернется? Но он пришел.

— Ба-ба-ба!.. — позвал его Джура.

Тэке недоверчиво попятился и скосил глаза. Джура бросил ему кусок мяса. Тэке понюхал его и съел.

— Ба-ба! — снова сказал Джура и опять бросил ему мяса. В эту ночь Тэке спал на своем старом месте у пещеры — под камнем, где он раньше сидел на цепи.

Он был приручен.

i_001

Anuncios